С тех пор призраки ненаписанного сочинения вновь принялись неотступно преследовать автора; не было в его жизни поры, когда бы ему так досаждали вздорные мысли о роковом предмете этой книги. Впрочем, он мужественно противился демону, хотя тот увязывал самые незначительные события жизни автора с этим неведомым творением и, уподобляясь таможенному чиновнику, ставил повсюду свою шутовскую печать.

Несколько дней спустя автору довелось беседовать с двумя очаровательными особами женского пола

— Замечали ли вы, дорогая моя, что женщины, как правило, влюбляются только в глупцов?

— Что вы говорите, герцогиня! Отчего же в таком случае они вечно питают отвращение к своим мужьям?

(«Да ведь это сущее тиранство! — подумал автор. — Теперь, стало быть, дьявол нацепил чепец?»)

— Нет, моя дорогая, я не шучу, — продолжала герцогиня, — больше того, хладнокровно вглядываясь в тех мужчин, с которыми зналась некогда я сама, я содрогаюсь. Ум всегда ранит нас своим блеском, человек остроумный пугает нас, если же человек этот горд, он не станет нас ревновать, а значит, не сумеет нам понравиться. Наконец, нам, пожалуй, доставляет большее удовольствие возвышать мужчину до себя, нежели самим подниматься до него... Человек талантливый разделит с нами свои победы, зато глупец доставит нам наслаждение, поэтому нам приятнее слышать, как о нашем избраннике говорят: «До чего красив!» — нежели знать, что его избрали в Академию.

— Довольно, герцогиня! Вы меня пугаете.

Перебрав всех любовников, сведших с ума ее знакомых дам, юная кокетка не обнаружила среди них ни одного умного человека.