— Однако, клянусь добродетелью, — сказала она, — их мужья — люди куда более достойные...

— Но ведь они мужья! — важно ответствовала герцогиня.

— Неужели, — спросил автор, — все французские мужья обречены на столь жалкую участь?

— Разумеется, — засмеялась герцогиня. — И ярость, какую испытывают иные дамы против своих товарок, имевших счастливое несчастье завести любовника, доказывает, как тяготит бедняжек их целомудрие. Одна уже давно сделалась бы Лаисой

Автор пресек этот поток разоблачений, сообщив дамам свою навязчивую идею касательно книги о браке; дамы улыбнулись и обещали ему не скупиться на советы. Та, что помоложе, весело внесла свой первый пай, посулив доказать математически, что женщины безупречной добродетели возможны лишь в теории.

Вернувшись домой, автор сказал своему демону: «Приди! Я готов. Заключим договор!» Демон не явился.

Знакомя вас с биографией собственного сочинения, автор руководствуется отнюдь не мелким тщеславием. Он излагает факты, достойные послужить вкладом в историю человеческой мысли и способные, без сомнения, прояснить суть самой книги. Некоторым анатомам мысли, быть может, небесполезно узнать, что душа — женщина. Поэтому, пока автор запрещал себе думать о книге, которую ему предстояло написать, фрагменты ее являлись ему повсюду. Одну страницу находил он у постели больного, другую — на канапе в будуаре. Взгляды женщин, уносящихся в вихре вальса, подсказывали ему новые идеи, жест или слово питали его высокомерный ум. Но в тот день, когда он сказал себе: «Что ж! Я напишу это сочинение, которое меня преследует!..» — все исчезло; подобно трем бельгийцам, на месте клада автор обнаружил скелет.

На смену демону-искусителю явилась особа кроткая и бледная, добродушная и обходительная, остерегающаяся прибегать к болезненным уколам критики. Она была щедрее на слова, нежели на мысли, и, кажется, боялась шума. Быть может, то был гений, вдохновляющий почтенных депутатов центра.