XXIX. Судьба супружеской пары решается в первую брачную ночь.

XXX. Лишая женщину свободы воли, вы лишаете ее и возможности приносить жертвы.

XXXI. В любви тело женщины, не говоря уже о ее душе, подобно лире, открывающей свои тайны лишь тому, кто умеет на ней играть.

XXXII. Даже если женщина не питает к мужчине отвращения, в душе ее непременно дремлет чувство, которое рано или поздно прикажет ей отвергнуть удовольствия, не освященные страстью.

XXXIII. Не только чести, но и корысти ради муж никогда не должен доставлять себе такого удовольствия, которое он не сумел сделать желанным для своей жены.

XXXIV. Поскольку удовольствие проистекает из согласия ощущений и чувства, можно осмелиться утверждать, что удовольствия суть своего рода материальные идеи.

XXXV. Поскольку сочетания идей неисчислимы, так же должно обстоять дело и с удовольствиями.

XXXVI. Как на одном дереве не найти двух одинаковых листков, так в жизни человека не сыскать двух одинаковых наслаждений.

XXXVII. Если наслаждение всякий раз ощущается по-иному, мужчина может быть всю жизнь счастлив с одной и той же женщиной.

XXXVIII. Уметь улавливать малейшие оттенки наслаждения, углублять, обновлять и разнообразить их — вот в чем состоит гений мужа.

XXXIX. Если муж и жена не любят друг друга, гений этот — не что иное, как распутство, ласкам же, вдохновленным любовью, похотливость чужда.

XL. Самая целомудренная из замужних женщин может быть самой сладострастной.

XLI. Самой добродетельной женщине случается невольно согрешить против пристойности.

XLII. Когда двоих связуют узы наслаждения, общественные условности умолкают. Об этот риф разбилось не одно судно. Муж, который хотя бы однажды забудет, что обязан уважать целомудрие и без покровов, — человек пропащий. Супружеская любовь должна открывать и закрывать глаза лишь в нужные мгновения.