— Не лучше ли, — говорила она, — оставить вещи, как они есть? Разве все обстоит так уж скверно? В брак следует верить так же свято, как в бессмертие души, а уж ваша-то книга наверняка не послужит прославлению семейного счастья. Вдобавок вы, того и гляди, станете судить о семейной жизни на примере тысячи парижских супружеских пар, а ведь они — не что иное, как исключения. Быть может, вы встретите мужей, согласных предать в вашу власть своих жен, но ни один сын не согласится предать вам свою мать... Найдутся люди, которые, оскорбившись вашими взглядами, заподозрят вас в безнравственности и злонамеренности.

Хотя Разум явился автору в приятнейшем из обличий, автор не внял его советам; ведь вдалеке сумасбродство размахивало гремушкой Панурга, и автору очень хотелось завладеть ею; однако когда он за нее взялся, оказалось, что она тяжелее палицы Геркулеса; к тому же по воле медонского кюре

— Кончен ли ваш труд? — спросила у автора та из двух его сообщниц, что помоложе.

— Увы, сударыня, вознаградите ли вы меня за все те проклятия, какие он навлечет на мою голову? — Она жестом выразила сомнение, к которому автор отнесся весьма беспечно.

— Неужели вы колеблетесь? — продолжала она. — Опубликуйте то, что написали, не бойтесь. Нынче в книгах покрой ценится куда выше материи.

Хотя автор был не более чем секретарем двух дам, все же, приводя в порядок их наблюдения, он потратил немало сил. Для создания книги о браке предстояло, пожалуй, сделать одну-единственную вещь — собрать воедино то, о чем все думают, но никто не говорит; однако, завершив подобный труд, человек, думающий, как все, рискует не понравиться никому! Впрочем, эклектизм нашего труда, возможно, спасет его. Насмешничая, автор попытался сообщить читателям несколько утешительных идей. Он неустанно тщился отыскать в человеческой душе неведомые струны. Отстаивая интересы самые материальные, оценивая или осуждая их, он, быть может, указал людям не один источник умственных наслаждений. Однако автор не настолько глуп и самонадеян, чтобы утверждать, будто все его шутки равно изысканны; просто-напросто, уповая на многообразие умов, он рассчитывает снискать столько же порицаний, сколько и похвал. Предмет его рассуждений настолько серьезен, что он постоянно старался анекдотизировать