Когда все «утешители» были готовы, начищены и смазаны, Миош велел проделать окошко в двери лаборатории, и к нему выстроилась очередь желающих заказать сновидение. Клиенты по одному подходили к окошку, протягивали свою заявку и получали из рук Миоша аппарат, настроенный соответственно их желанию. Гордо, как шеф-повар, которому аппетит гостей не дает передохнуть, Миош возвещал:

— Морское путешествие! Совместная охота с президентом республики! Филантроп! И еще раз филантроп! И снова филантропы!

Ахилл Дюпон-Марианн вел учет заявок. К концу дня ему стало ясно, что девять десятых его подчиненных желают быть филантропами. Лишь несколько подростков заказали любовные грезы. Да какие-то нервные горничные попросили путешествия и светские приемы. Но все серьезные люди были заодно: ночь они хотели посвятить филантропии. Такое потрясающее единодушие по части сновидений угнетало Ахилла Дюпон-Марианна. Он с тревогой думал о том, какими будут лица его слуг после такого разгула альтруистической фантасмагории. Результат превзошел все его ожидания.

На следующее утро, когда он, по своему обыкновению, шел в поселок, навстречу ему попадались только веселые и дерзкие лица. Он пустился в расспросы. Ему отвечали с безжалостной откровенностью. Да, все кандидаты в филантропы были счастливы. За несколько часов они хорошо развлеклись, хорошо поели, хорошо выпили, приятно побездельничали. Ахилл Дюпон-Марианн пришел в ужас от того, как представляли себе его самого и его жизнь эти люди. Он поинтересовался у них, как и у Бравура, кем он был в их сновидениях. И ответы подданных его смутили. Одни видели его лакеем, другие — конюхом, третьи — садовником, женщиной легкого поведения или нищим попрошайкой. Пытаясь извиниться, эти простаки добавляли с улыбкой: