— Хорошо, Бравур. Я рад за вас. Но следующей ночью вы, вероятно, захотите быть кем-нибудь другим?
— Нет,— ответил Бравур.— Я хочу остаться филантропом.
— Как вам будет угодно,— сказал филантроп.
И он велел ему идти чуть более строго, чем ему бы хотелось. Миош энергично потирал руки.
— Видите,— сказал он,— с помощью этого недорогого прибора я предупреждаю социальные революции.
Я устанавливаю равенство, братство. Я уничтожаю зависть. Я спасаю мир…
— Не будем преувеличивать,— заметил Ахилл Дюпон-Марианн.
— Подумайте, что бы стало с Францией, если бы у Людовика XVI был прибор, который позволил бы ему с малыми издержками удовлетворить самолюбие будущих санкюлотов. Привилегии всем. Но по очереди. Дневная смена. Ночная смена…
— Тем не менее,— ответил Ахилл Дюпон-Марианн, хитро улыбаясь,— дневная смена, как вы ее называете, почему-то находится в более выгодном положении.
— Практически нет,— сказал Миош.
Эта реплика удивила филантропа. Неужели Миош имел в виду, что, по его мнению, сон ничуть не хуже реальности? Забавная теория.
— А что, если я предложу вам получить оплату во сне? — поддразнил его филантроп.
Лицо Миоша передернулось, так что обнажились десны, и он изрек:
— Может быть, так было бы лучше!
Но Ахилл Дюпон-Марианн уже доставал свою чековую книжку и снимал колпачок ручки массивного золота, инкрустированной бриллиантами, изумрудами и рубинами.
— Дайте мне ручку, этого хватит,— сказал Миош.
Потребовалось около месяца, чтобы изготовить все пятьсот приборов, необходимых для населения замка. Ахилл Дюпон-Марианн был в лихорадочном возбуждении. Эксперимент, задуманный в таких масштабах, захватывал его. После некоторой полемики с Миошем он в конце концов признал, что это новое открытие способно изменить облик мира. Может быть, благодаря его личной инициативе все человечество обретет в сновидениях утешение от горестей повседневной жизни? Может быть, грядущие поколения будут благодарны ему за то, что он способствовал распространению в быту этого «пропеллерного утешителя», как называл его изобретатель Миош? Может быть, им обоим воздвигнут памятники? Как не волноваться перед лицом такой необычайной перспективы?