Количество оборотов в минуту, чередование оттенков, направление движения воздуха и звон колокольчика, по мнению Миоша, должны были обеспечить управление чьими угодно снами. Он составил сонник на двухстах тридцати семи страницах, в котором записал темы сновидений уравнениями. Однако Ахилл Дюпон-Марианн по-прежнему сомневался. Миош предложил ему испробовать прибор на себе. Но филантроп отклонил это предложение. Ему никогда ничего не снилось. Разве что после слишком плотного ужина предстанет ночью на фоне закрытых век маргаритка, с которой ветер сдувает лепестки. Этого и впрямь было недостаточно. Для эксперимента требовалась более благодатная почва. Да и вообще, Ахилл Дюпон-Марианн не хотел приобретать дурные привычки.

После долгого спора было решено, что для такого рода предприятий лучше всего подходит старший дворник. Он был ленив, чудаковат и довольно туп. Звали его Бравур.

Ознакомленный с сутью дела, Бравур не выказал ни малейшего удивления.

— Ну ладно,— согласился он,— а она у меня перед носом не взорвется, эта механизьма?

— Не бойтесь,— сказал Миош.— Скажите мне просто, что бы вы хотели увидеть сегодня ночью во сне? Как вы путешествуете в экзотические страны? Как встречаете фривольно одетую женщину? Спасаете людей в горах? Плывете на гондоле летним вечером?

Бравур переминался с ноги на ногу, упорно не отрывая глаз от пола.

— Ну же, Бравур,— вмешался филантроп.— Не стесняйтесь. Скажите месье, кем бы вы хотели стать на эту ночь.

— Мне и так хорошо,— сказал Бравур.

— Это вам кажется! — вскричал Ахилл Дюпон-Марианн.— Но каждый из нас, даже когда чувствует себя счастливым, хранит в своем сердце какую-нибудь тайную надежду, какое-нибудь скрытое честолюбивое желание… Говорите… Говорите…

Бравур густо покраснел, энергично пожевал губами и наконец выдавил из себя:

— Я б хотел быть филантропом.

— Что… что?

— Я б хотел быть филантропом,— повторил дворник. И из-под тяжелых кустистых бровей блеснул лукавый взгляд.