Будучи молодой девушкой, я полагала материнство одной из величайших ценностей в этом мире. Мне казалось это таким чудом! А когда выяснилось, что я сама жду ребенка, я едва могла поверить в это. Ожидание Эйнара настолько поглотило меня, что мне порой даже бывало совестно, как будто в целом мире не существовало ничего другого, кроме того ребенка, которого я носила под сердцем и мысли о котором переполняли меня днем и ночью; а ведь я настроилась отнестись к предстоящему событию просто и естественно, ведь это происходит повсюду с каждой женщиной. При этом я и жаждала, и боялась – неизвестно, что ожидало меня, от этого можно и умереть.

И все же, несмотря на то что я любила своих детей так сильно, как дано любить лишь матери, и одновременно по-человечески пестовала их душевное развитие, я должна признаться, что Отто многое видел лучше меня и привлекал мое внимание к тем или иным чертам развития их индивидуальности. Кроме того, помимо собственных детей у меня всегда были и другие интересы, но я была твердо убеждена, что они не отнимали у моих детей ни единой крупицы заботы и ласки. (Это началось только тогда, когда я стала замыкаться в себе, размышляя о том, почему я не могу считать себя вполне счастливой.) А так мне кажется, что и дети отвечают мне взаимностью: они привязаны ко мне гораздо больше, нежели большинство детей к своим родителям. И все же отношения между ними и Отто более живые и непосредственные, потому что сам Отто гораздо более живой и непосредственный человек, нежели я.

И все дети так похожи на него, Эйнар, например, даже до смешного. И не только внешне, но и манерами. Скажем, в эти дни, когда он так энергично упаковывал с Халфредом вещи: рассовывал по карманам кошельки, билеты, носовые платки и ключи, выслушивал мои наставления, как осуществить пересадку в Хамаре, – это был просто-напросто маленький Отто.