Мы сидели с Отто на скамейке в парке, а она резвилась возле нас. Муж был на редкость бодр сегодня.

Никогда окружающий пейзаж не казался мне таким прекрасным. Быть может, потому что наконец светило солнце – это ужасное лето с нескончаемыми дождями любого здорового сделает больным. Перед нами высились огромные зеленые склоны холмов, спускающихся к фиорду; внизу был город; гряда невысоких холмов словно пыталась ограничить пространство, но оно все равно оставалось незамкнутым. Сегодня фиорд весь блестел серебром, и все кругом было подернуто легкой дымкой…

Мы с Отто сидели рядом, прижавшись друг к другу, он обнимал меня, и мы оба были погружены в какое-то одновременное грустное и сладостное забытье.

«Я не перестаю верить, что мы снова будем вместе, – произнес Отто, – с каждым днем я чувствую себя все лучше. Заживем опять по-прежнему, все вместе, Марта».

Я тоже верила в это. У меня есть мой муж, мои дорогие дети, и впереди меня ждет счастье и благополучие. Конечно же, не избежать множества трудностей и испытаний после выздоровления Отто – ну и что из этого, да для меня будет просто счастьем иметь возможность работать, Господь знает, как я могу работать ради моих родных и любимых. Они никогда не узнают, насколько я отдалилась от них, оступившись однажды, и я надеюсь, что воспоминания о моем позоре, об этом опасном блуждании по безрадостной пустыне моей души, когда-нибудь навсегда исчезнут из моей памяти. Теперь я усвоила, насколько бережно и осторожно должна я лелеять каждую искорку тепла и счастья нашего семейного очага. Этот урок дорого мне стоил, и надеюсь, что заплатила я не зря. Теперь-то я прекрасно осознаю, что понятие женской чистоты не пустые слова, чистота эта – драгоценное сокровище. Но зато после всего этого я, пожалуй, могу дать другим больше, нежели прежде, могу быть более отзывчивой на душевные движения своих близких, особенно детей.