— Ой, Федор, а воздух там! — подхватила мама. — Кухня как раз выходит на парк.

— И на кладбище, — добавил отец.

— На кладбище? — уставился на него я.

— Да оно старое, — отмахнулся предок. — Там теперь уже не хоронят.

— Мы специально выясняли, — уточнила мать. — А то, когда под твоими окнами постоянно кого-то хоронят, — это не жизнь, а один сплошной кошмар.

Я был с ней совершенно согласен.

— А наша улица знаешь как называется? — продолжал отец. — Серебряные пруды.

— Красиво, — кивнул я. — А пруды действительно есть?

— Целых два, — улыбнулся отец.

— К сожалению, — не разделяла его радости мать. — Боюсь, нас летом комары сожрут.

— Не нагнетай, — откликнулся предок. — По мне комары куда лучше, чем Большаковы. Мама хмыкнула, но возражать не стала.

— А потом, может, их там травят, — продолжал отец. — И вообще, Марина, — взгляд у предка сделался строгим и осуждающим, — почему тебе в любой бочке меда обязательно надо найти ложку дегтя? Сейчас только начало осени, а она уже думает о следующем лете. И это в тот момент, когда мы, наконец, получили квартиру, и Большаковых больше никогда не увидим…

— Молчу, молчу, — замахала руками мама.

И вот настал день переезда. С самого начала все пошло наперекосяк. Оказалось, что Большаковы собрались переезжать ровно в тот же час, что и мы. Комнаты Большаковых располагались гораздо ближе к входной двери, чем наша. Поэтому он и его семейство сперва вытащили всю свою мебель в коридор, а затем уже принялись перетаскивать к машине. Мы оказались в ловушке. Шофер арендованной нами машины нервничал и грозился уехать. Предок мой возражал:

— Разве не видите, что здесь творится? Как мы сквозь эту баррикаду свою мебель протащим?

— Надо было заранее сговориться с соседом, — назидательно проговорил один из двух грузчиков, прибывших вместе с шофером. — У нас, господин дорогой, время — деньги.