До того, как саму миссис Харрис охватило желание, которое привело её в Париж, ей не приходилось испытывать ничего подобного стремлениям Энид Снайт — но понимала она девушку очень хорошо. Правда, жизнь миссис Харрис была подчинена борьбе не за видное место в жизни, а за обыкновенное выживание, но борьбу вели обе и были этим похожи. Ведь и миссис Харрис пришлось самой заботиться о себе, когда, лет двадцать назад, её муж скончался, оставив её без гроша, а пенсии вдовы ей никак не хватало.

А кроме того, мисс Снайт — или мисс Пенроуз, как все же предпочитала называть её миссис Харрис — окружало обаяние сцены, и против этого обаяния Ада Харрис устоять не могла.

Дело в том, что титулы, богатство, важные должности и положение в обществе не производили на миссис Харрис никакого впечатления — но очарование всего, что было связано со сценой, телевидением и кино, имело над нею огромную власть.

И она, конечно же, никак не могла знать, насколько тонки ниточки, связывающие мисс Пенроуз с миром муз, и что та была не только скверной девчонкой, но и весьма и весьма посредственной актрисой. Миссис Харрис было достаточно того, что голос Памелы время от времени звучал по радио, а иногда она даже проходила через телеэкран в переднике и с подносом в руках. Миссис Харрис с уважением относилась к битве, которую вела маленькая блондинка, терпела её выходки, каких не потерпела бы ни от кого другого, и даже всячески её ублажала…

— Далеко ещё? — прокричала миссис Харрис. Шофер, не сбавляя скорости, снял обе руки с руля, замахал ими, обернулся к пассажирке и закричал в ответ что-то по-французски. Миссис Харрис, разумеется ничего не поняла, но улыбка под моржовыми усами была достаточно дружелюбной и успокаивающей, так что она откинулась на мягкое сиденье и принялась терпеливо ждать прибытия к месту, куда давно стремилось её сердце. И пока машина ехала, миссис Харрис вспоминала цепь странных событий, которая привела её сюда.