— Вот как, милочка?.. — пробормотала миссис Баттерфилд; ей не хотелось выходить из своего полукаталептического состояния, в которое она и входить-то только-только начала. — Это что — что-то новенькое в «Маркс Энд Спаркс»(*)?

— «Маркс Энд Спаркс»? Как бы не так! — ответила миссис Харрис. — Да ты что, никогда не слышала о фирме Диора?

— Как будто нет, милочка, не припомню, — ответила миссис Баттерфилд, все ещё в полутрансе.

— Это самый дорогой в мире магазин, — сообщила миссис Харрис. — В Париже. И платья там по четыре с половиной сотни фунтов.

Миссис Баттерфилд с грохотом вывалилась из своего сатори. Её рот сам собой открылся, причем подбородки сложились один в другой на манер секций складного стаканчика.

— Четыре с половиной сотни чего?! — еле выговорила она. — Милочка, да ты спятила!..

Это последнеё выражение несколько шокировало миссис Харрис — но сама энергичная его грубость, соединяясь с собственным могучим желанием миссис Харрис, быстро восстановила её уверенность. Она сказала:

— У леди Дант такое висит в шкафу. Она его надевает сегодня на благотворительный бал — специально купила. И я ничего подобного в жизни не видела, разве только во сне да ещё, может, в книжках и журналах.

Она немного понизила голос:

— У самой королевы и то, наверно, такого платья нет.

И добавила громко и твердо:

— А у меня — будет!

Вызванная потрясением ударная волна в душе миссис Баттерфилд понемногу начала успокаиваться, уступая место обычному её практическому пессимизму.

— Да откуда тебе взять такую кучу денег? — осторожно спросила она.

— Вот отсюда, — решительно ответила миссис Харрис и постучала по лотерейному билету карандашом, словно для того, чтобы удача точно знала, чего от неё хотят и не ошиблась в выборе точки приложения сил.