В конце одного октябрьского дня в 1924 году бедно одетый молодойчеловек, с жадным вниманием глядел в окно вагона третьего класса в почтипустом поезде, медленно тащившемся из Суонси в Пеноуэльскую долину.

Мэнсон, ехавший с севера, был в дороге целый день и два разапересаживался - в Карлейле и в Шрузбери - тем не менее и теперь, к концуутомительного путешествия в Южный Уэльс, его возбуждение не только неулеглось, но еще усилилось, подогреваемое мыслями о начале его врачебнойдеятельности, о первом в его жизни месте врача в этой незнакомой инекрасивой части с граны.

Снаружи, между гор, высившихся по обе стороны одноколейногожелезнодорожного пути, лил сильный дождь, все затемняя сплошными водянымипотоками. Вершины гор тонули в сером небе, но их склоны, изрезанныерудниками, были видны - черные, пустынные, обезображенные большими кучамишлака, по которым в тщетных поисках корма кое-где бродили грязные овцы.Нигде ни куста, ни травинки. Деревья, хилые, скелетообразные, в сумеречномсвете походили на привидения. На повороте дороги сверкнул красный огоньлитейни, осветив группу рабочих, голых до пояса. В их обнаженных торсахчувствовалось напряжение, руки были подняты для удара. Как быстро нипромелькнула эта картина, заслоненная надшахтными сооружениями, которыетеснились за поворотом, она оставила по себе впечатление мощи, живое ибодрое. Мэнсон вдохнул полной грудью. Он ощутил ответный прилив сил,внезапно захватывающее воодушевление, рожденное надеждами на будущее.

Вечерний мрак упал на землю, придавая всему окружающему еще болеепустынный и неприветливый вид, и полчаса спустя поезд, шумно пыхтя, подошелк Блэнелли, конечной станции и последнему городу в Пеноуэльской долине.Путешествие Мэнсона, наконец, окончилось. Взяв свой дорожный мешок, онсоскочил с подножки вагона и пошел по перрону, напряженно высматривая, не