- И вы в том числе?
- Совершенно верно, - кивнул головой Денни.
Он молчал с минуту, поглядывая на Эндрью из-под рыжеватых бровей.Затем ироническое выражение исчезло с его некрасивого лица, сменившисьпрежней угрюмостью. Тон его был горек и серьезен:
- Слушайте, Мэнсон! Я полагаю, что Блэнелли для вас - только этап напути к Харли-стрит. Но пока вы здесь, вам не мешает знать несколько вещейнасчет этого местечка. Вы увидите, что оно не отвечает лучшим романтическимтрадициям. Здесь нет ни больниц, ни карет скорой помощи, ни рентгеновскихлучей - ничего. Когда больному нужна операция, ее делают на кухонном столе,а потом моют руки в посудной. Санитарные условия ниже всякой критики. Всухое лето ребятишки мрут, как мухи, от детской холеры. Пейдж, ваш патрон,был чертовски опытный старый врач, но теперь он человек конченый, егосожрала Блодуэн и он уже никогда больше не сможет работать.Мой патрон, Николс, не врач, а просто жадная и скупая повитуха.Бремвел, Серебряный король, не знает ничего, кроме несколькихсентиментальных изречений да Соломоновой "Песни песней". Ну, а я... я вожидании лучших времен пью запоем. Да, еще имеется Дженкинс, ваш безответныйаптекарь, - он делает блестящие дела, торгуя на стороне свинцовыми пилюлькамиот женских болезней. Вот как будто и все. Ну, пойдем, Гоукинс! - кликнул онсобаку и, тяжело ступая, пошел к двери. На пороге остановился и посмотрелсначала на бутылку на стойке, потом на Мэнсона. Голос его звучал вяло,совершенно безучастно, когда он сказал:
- Между прочим, я бы на вашем месте проверил, не брюшной ли это тиф увашей больной на Глайдер-плейс. Бывают случаи не слишком типичные.
"Дзинь!"- звякнул опять колокольчику двери. И раньше чем Эндрью успелсказать что-нибудь, доктор Филипп Денни и Гоукинс скрылись в сыром мраке.
III