Эндрью с внезапным удивлением посмотрел на нее.
- О, ничего серьезного, - продолжала она поспешно, раньше чем он успелвставить слово. - Он слег неделю-другую тому назад. Но скоро совсемпоправится. Можете в этом не сомневаться.
Озадаченный Эндрью шел за ней до конца коридора.Здесь она открыла одну из дверей и весело воскликнула:
- Эдвард, вот доктор Мэнсон, наш новый помощник!Он пришел с тобой поздороваться.
Когда Эндрью. вошел в комнату - длинную, обставленную по-старомодномуспальню с наглухо закрывавшими окна синелевыми портьерами и скудным огнем вкамине, - Эдвард Пейдж медленно повернулся на постели, - видно было, что этостоило ему больших усилий. То был высокий костлявый человек лет шестидесяти,с лицом, изрезанным суровыми морщинами, с утомленными светлыми глазами. Лицоего носило отпечаток страдания и какого-то терпеливого изнеможения. Но этобыло еще не все. При свете керосиновой лампы, падавшем на подушку, виднобыло, что половина лица неподвижна и желта, как воск.Вся левая половина тела также была парализована, а левая рука, лежавшаяна лоскутном одеяле, скрючена так, что походила на какую-то желтую шишку.Заметив все эти признаки тяжелого и далеко не недавнего паралича, Эндрьюощутил внезапный ужас. Наступило неловкое молчание.
- Надеюсь, что вам здесь у нас понравится, - сказал, наконец, докторПейдж. Он говорил медленно, с трудом, глотая слова. - И надеюсь, что работаокажется вам по силам. Вы еще очень молоды.
- Мне двадцать четыре года, сэр, - натянуто возразил Эндрью. - Конечно,это первая моя служба... но я работы не боюсь.
- Вот видишь, Эдвард! - подхватила, сияя, миссис Пейдж. - Ну, неговорила ли я тебе, что со следующим помощником нам повезет!