— Вы только не волнуйтесь, — вежливо сказал Таракан Юриной маме. — С ним ничего не случилось. Он привык, что на него все падает. У него на это иммунитет. А вешалку мы сейчас на место приставим.

Витька с Ленкой извлекли Мишаню из-под одежды, отряхнули и прислонили к стене. Откуда-то из глубины квартиры появился Пашка с молотком в руке.

— Зорька! Стоять! — крикнул я.

Пашка замер в полуобороте, удивительно напоминая картинку из учебника древнейшей истории: обезьяна, впервые взявшая в руки орудие труда.

— Там, под одеждой, его очки, — объяснил я уставившимся на меня людям. — Если пустить Пашку, то им верный капец. А очки сложные и дорогие. Отойдите все, пусть Витька с Ленкой ищут.

Девчонки начали снова перебирать одежду, с противоположного края завала к ним присоединился Игорь Овсянников. Рядом со мной послышалось какое-то шуршание, и оглянувшись, я увидел тихо сползающего по стенке Юру. Для удобства общения я тоже опустился на корточки.

— Почему? — тихо спросил Юра.

— Он же слепой почти. У него зрение минус двадцать, — объяснил я. — Ты что, не знал?

— Не знал, — Юра опустил подбородок на колени. — Но есть же специальные школы…

— Его туда не берут. Он еще и не слышит почти ничего. А у них программы для слышащих.

— Есть и такое, я по телевизору видел, где-то под Москвой…

— Ага! Они с матерью туда ездили. Там интернат и берут таких, которые вообще ничего… Им сказали: вот когда совсем ослепнет и оглохнет, тогда привозите…

— Идиотизм! — Юра ударил себя кулаком по коленке.

— А то! — усмехнулся я. — Его сначала в 371-ю школу хотели, но и туда не взяли, потому что у него психических отклонений нет… Но он молодец, приспособился: там, где место и людей хорошо знает, и не заметно ничего. Ты же вот не заметил… Он запоминает все. И рисует хорошо, по памяти. То, что сумел разглядеть…