— А волосы у него такие…

— Ну да, у него же слуховой аппарат… Вот и отрастил, чтоб не дразнили да не лапали.

— Я покажу тебе! — с силой сказал Юра, и глаза его опять блеснули фонариками. — Обязательно покажу! А дальше ты сам скажешь, как можно…

— Ну! Мы ж договорились! — фальшиво возмутился я, потихоньку отодвигаясь. — Вон Ленка Мишанины очки откопала. Сейчас он их наденет, и пойдем есть торт. А Пашка с Ванькой вешалку на место приколотят. Все будет о'кей.

В это время в коридор выбежала Маринка и что-то прошептала на ухо Витьке. Витька уронила куртку, которую держала в руках, и вмиг покрылась красными пятнами. Я с трудом поймал ее сразу одичавший взгляд.

— Что?! — одними губами спросил я.

— Митька на кухне коньяк выпил, — так же губами ответила Витька.

— Вытаскивай его куртку и свою! — скомандовал я. — Я сейчас… Юрка, отвлеки родителей. Как хочешь. Минут десять мне хватит… — Я побежал в кухню.

Митька выглядел виноватым, но довольным, как дворовый пес, сожравший хозяйское жаркое. На губах его уже пузырилась слюна. Я сходу закатал ему подзатыльник, чтобы он мог подумать о своем поведении, схватил за плечо и поволок в коридор. Там стояла уже одетая Витька с Митькиной курткой в руках. Она нахлобучила на Митьку шапку и с помощью Пашки просунула его руки в рукава. Пашка распахнул дверь, выпуская их на лестницу, и что-то мрачно пробурчал себе под нос.

— Витька! Справишься? — участливо спросила Маринка из-под Пашкиного локтя.

— Небось, не впервой, — усмехнулась Витька и сама захлопнула за собой дверь.

— Собрались тут… — услышал я Пашкино ворчанье. — Зачем приходить было…

Я снова прислонился к стене, чувствуя, как болью сжимает виски и загорается под лобной костью знакомый жар. Секунд двадцать у меня еще было. Как раз чтобы спрятаться в ванной.

— Таракан! — придушенно, прорываясь сквозь боль, прошипел я. — Иди за мной! Живо!