— Тебе плохо? Это наверняка от голода, ведь за завтраком ты почти ни к чему не притронулась. Пойдем-ка, нас ждет ореховый суп и молодые голуби.

Микаэла встала и посмотрела вслед юноше в красном плаще, который шел дальше к концу пристани.

— Кто это? — осмелилась она спросить у отца. Собственный голос показался ей странным — словно какая-то неизвестная женщина на сцене театра спрашивала, кто она такая.

— Принц. Он каждый день по нескольку раз приходит на берег моря; все ждет, не появится ли из пучины конь, посланный богами его страны — мы не знаем их. Когда чудо свершится, принц помчится галопом в свой родной город, чтобы совершить там великое преступление во имя мести.

— Он сумасшедший?

— Кто знает.

— У него есть имя?

— Орест.

— И вот тогда, — заключил Тадео, — я впервые услышал это имя. Имя человека. Имя льва.

Чужестранец поднялся и подошел к очагу, и нищий видел его теперь, как луна видит порой солнце. Никто, кроме Тадео, не обращал на него внимания. Стоя у огня, человек в синем камзоле тронул кованым концом своей трости горящие прутья: пламя взметнулось кверху длинными желтыми языками, растекаясь ручьями света на полу и окрашивая золотом стены. Чудо длилось один короткий миг, но все это не было сном.

Когда человек в синем камзоле вернулся на свое место и попросил еще вина, нищий завершил свой рассказ.

— Микаэла, ничего не зная о любви, думала, что забеременела от незнакомца, пока нянька не разубедила ее. Вот было бы забавно, если бы лев зачал своего первенца, пройдя мимо несчастной горбуньи в краю лесоводов и углежогов.

III

Лодочник пристроил свой шест на двух железных крюках пирса и уселся на ступеньку. Спустив к воде свои длинные ноги и покачивая ими, он закурил большую сигару, скрученную из черных листьев табака.