Но теперь человек, сидевший в лодке, не следил ни за водным зеркалом, ни за таинственными знаками на стенах: он с тревогой наблюдал за воздухом и даже проверил замок проволочной сетки у своего фонаря – не открылся ли он?

Лампочка была окружена большим ореолом пара.

Воздух в подземной ночи принял какой-то синеватый оттенок.

Лодочник знал, что это значит!

Внутри лампочки Дэви вспыхивали искры пламени, иногда вспышки бывали сильными, и тогда проволока, раскаляясь, светилась красным светом.

Под землей разгуливали ангелы смерти!

Два призрака живут в пустотах угольных шахт: два свирепых духа, слуги смерти.

Один из них «взрыпад», другой – «гретан».

Я придумываю новые слова только в случае крайней необходимости. На сей раз я вынужден это сделать.

Мне нужно дать наименование таким величинам, которые еще не были известны Париз Папаи {Ференц Париз Папай (1694-1716) – знаменитый врач, переводчик и лингвист} и Мартону {Йожеф Мартон (1771-1840) – профессор венгерского языка и литературы в Венском университете. Его языковедческие работы и словари в свое время были широко известны.}. Это призраки штолен.

По-немецки их называют «das schlagende Wetter» и «das bose Wetter» {«Разящая буря» и «злая буря»}.

Первое название я сочинил, скомбинировав части слов «взрываться» и «падать», а второе составил из старых понятий – гремучий газ и метан. На поверхности земли эти названья употребляются редко, зато пусть они послужат под землей.

Два этих призрака – грозные властители каменноугольных шахт.

Гретан подкрадывается незаметно, душным тяжелым паром сдавливает грудь, ходит по пятам за шахтерами, заставляет их умолкать, наслаждается их страхом; он не оставляет рабочих, когда они трудятся, не отстает от них, а попугает, помучит как следует и утихнет, – удалится, спрячется назад в свою нору.

Но что особенно страшно – это взрыпад! Примчится, взметнется пламенем, взорвется, зажжет штольню, разрушит своды, забросает шурфы, обвалит землю, превратит людей в прах.