— Ко мне, Чиппи, ко мне, — ласково позвал Свами. Чиппи приблизился, по мере сил давая понять, что он все осознал: нельзя было нападать на собаку, которая стоит между ногами у хозяина, как будто встретил ее на улице. Хозяин принял его извинения, погладил его и подтащил к пришельцу, который боязливо ежился на конце цепочки. Ужасное положение! Хозяин упорно повторял: «Хороший песик, хороший, ну же, подружитесь, вот умник» — и тому подобное; и Чиппи ничего не оставалось, как повилять хвостом и кивнуть головой.

Очень скоро пришелец освоился в новой обстановке. В доме он облюбовал те же места, что и Чиппи, — валялся под диваном в прихожей, сидел у ног хозяина в спальне, устраивался рядом с Чиппи во время еды, даже спал по ночам под хозяйской кроватью. От него просто некуда было деваться. Какое-то время Чиппи терпел его общество, а потом постепенно перестал бывать в доме. Когда он не гулял, то проводил время в тенистом уголке за гаражом. Пусть этот недоросток резвится и важничает там сколько его душе угодно, но Чиппи водиться с ним не намерен.

Утешался он только тем, что за ним оставалась привилегия сопровождать хозяина на далекие прогулки — недоросток за хозяйским велосипедом не поспевал.

Один раз мозгляк имел наглость подлизаться к Чиппи, словно намекая, что недурно было бы вместе обежать вокруг дома. Поскольку они были одни, Чиппи нахмурился и легонько куснул его. После этого мозгляку следовало бы понять, что его нахальство не поощряется. Урок этот он, несомненно, усвоил, но при хозяине из чистого коварства вел себя так, будто они с Чиппи — закадычные друзья. В ответ на такое поведение Чиппи не к лицу было скалить зубы и рычать. И когда мозгляк теребил его за уши и тянул за хвост, он только отворачивался и старался думать о чем-нибудь другом, а если тот становился уж слишком настырным, вставал и уходил подальше.