– Послушай!

– Да, милорд?

– Ты ходила в галерею насчет моих картин?

– Ходила и видела самого мистера Гиша. Кажется, он заинтригован.

– Хорошо.

– Я обещала позвонить ему и узнать, как идут дела.

– Отлично. Поторопи его, мошенника. Если я продам картины, мы сможем снова переехать в Шипли.

– А я – выйти за Стенхоупа.

– У-у!

– Что ты сказал?

– Да так…

– Ты сказал: «У-у!»

– Ничего подобного.

– Мне послышалось: «У-у!»

– Возможно. Чего только не послышится. А теперь – не приставай ко мне. Я решаю кроссворд, он сегодня какой-то безумный. Сбегай и спроси Кеггса, что бы такое могло значить: «Конь мчался по степи, напрягая могучие лыжи». Передай, что это срочно. И принеси еще кофе.

– Ты пьешь слишком много кофе.

– Кофе много не бывает. Оно взбадривает. Подстегивает мыслительный процесс.

– Ладно, принесу. Ну и хлопот же от тебя!

Джейн вернулась с кофе.

– Я сварила ровно чашку, – сказала она. – Ты отравляешь нервную систему. Что до лыж, то мистер Кеггс говорит, это анаграмма, надо – жилы. Запиши.

– Запишу. Жилы, да? Потрясающе. Теперь поди и спроси его, что, черт возьми, такое: «Под грохот аплодисментов на сцену поднялся знаменитый катер».

– Его нет.

– Ерунда. Конечно, он здесь. Он тут живет.

– Живет. Но сейчас он мчится куда-то, напрягая могучие лыжи. Я поймала его у калитки. «Прощай!» – взмахнул он лилейною рукой и устремился в бескрайние просторы. Что ж, дожидайся его возвращения, – и Джейн ушла хлопотать по хозяйству, а лорд Аффенхем задумался, до чего же надо дойти, чтоб подсунуть бедным читателям этот катер. Тут он заметил, что из Мирной Гавани выходит Стенхоуп Твайн с явным намерением полюбоваться на свой шедевр.