— Миранда, ты с нами?

Я чуть не подскочила от неожиданности. Ко мне обращалась наша учительница, миссис Дромбоски.

— Да, конечно.

— Может, поделишься с нами своими мыслями?

Рассказать всему классу, о чем я сейчас думала? Пожалуй, не стоит.

— Так о чем ты думаешь, Миранда? Мы сейчас как раз обсуждаем твою тезку из «Бури» Шекспира. Что Миранда подразумевает, когда говорит: «Как люди хороши! Прекрасен мир, где жители такие!»

— Ну, она думает, что эти ребята крутые. И радуется, когда их так много.

Все засмеялись.

— Крутые, — с улыбкой повторила миссис Дромбоски. — Ты, как обычно, права, Миранда. Именно это она имела в виду.

Наконец уроки закончились, и мы с Эммой поспешили к выходу.

— Наверняка это моя мама, — поморщилась я.

Машину было едва видно за спинами мальчишек, столпившихся вокруг маминого нового «Мерседеса» с откидным верхом. Передо мной расступились, я прошла и скользнула на переднее сиденье.

— Мама, поехали.

Она махнула рукой толпе жестом королевы, приветствующей своих подданных, и резко тронулась со стоянки.

— Классная машина, — сказала я, честно округлив глаза.

— Иногда ты бываешь ужасно консервативной, — улыбнулась мама.

Ветер трепал ее светлые волосы.

Нас часто ошибочно принимают за сестер — обе высокие, стройные, голубоглазые блондинки. Мы даже одеваемся в одном стиле: приталенные жакеты, обтягивающие брюки, всегда выглаженные блузки и кожаные мокасины. Я, честно говоря, не понимаю, зачем ей понадобилось покупать такую роскошную машину, но мама говорит, что эта машина ей нравится и мне нечего стесняться.

Мы подъехали к танцевальной студии, и я поспешила в раздевалку, чтобы надеть костюм. Большинство девочек уже были там и переодевались. У меня нет среди них подруг, но нет и врагов. Ну разве только Келли не любит меня. Она такая крупная, полная и неуклюжая. Я думаю, родители заставляют ее заниматься балетом, надеясь, что она похудеет и станет более изящной. Однако занятия для нее — сущая пытка.