– И мне, мне тоже! – пристали два шарика к бойкому мальчишке в синей куртке и со скошенной набок на курчавых волосенках английской шапчонкой.

Мишка зажал в кулак деньги и испарился.

В ожидании его старшина и два шарика подсели ко мне поближе, и один задымил окурком. – Сколько времени вам полагается на снеденье? – спросил я.

– Час!

– Отчего же вы не выходите?

– Да так, не хочется, привыкли!

– Показать фокус? – вызвался шарик помоложе.

– Покажи!

Он поднес ко рту свою детскую ладонь и харкнул.

– Смотрите!

Я посмотрел. На ладони у него оказался большой черный комок, перемешанный со слюной.

– Еще раз! – заявил он. – Кха!

Шарик харкнул второй раз, и получился комок побольше.

– Кха, кха! – Он харкнул несколько раз подряд, и первоначальный комок вырос в довольно большой и черный шарик.

– Вот вам и шарик! – рассмеялся во весь рот мальчик и протянул мне сфабрикованный им, скатанный упругий шарик.

– Фокус! – согласился я.

– А я могу много таких шариков сделать. Весь день буду делать. У меня здесь этого материалу много, цельная фабрика! – И он ткнул пальцем в свою плоскую грудь.

– Какой же это материал?

– А этот самый! – И мальчик указал на трубы и топки. – Накипь! Накипь ведь в рот летит. Котел-то мы чистим, а нас почистить некому. Послать разве туда в грудь шариков да с молотками?! – И шарик усмехнулся. – Накипь у нас оседает на кишки и на сердце. Сердце когда-нибудь да разорвется, лопнет!…

– Разве ничем нельзя изнутри накипь выгнать?

Шарик махнул рукой.

– Ничем! Может быть, водкой. Пьют ее угольщики, полежалыцики, смольные, я сам пил. И пьют они здорово. Что ни зарабатывают – пропьют. Водку мешают с перцем и махоркой.