– Да разве вы присоединены к ее сети?

– Нет.

– Так как же?

– С телефонами никогда ничего не понять. Словом, станция не отвечала. Скажите, вы видели С?

– Кого?

– С. Вы знаете.

– Да. А что?

– Тот, по-видимому, решил внести запрос немедленно по возобновлении занятий.

– Серьезно?

– Да. У него есть материал.

– Он никого не заинтересует.

– Вы думаете? Он заинтересует налоговую инспекцию. И к тому же открылся бы новый источник. В момент, когда боятся увеличения налогов. Как избиратели, мы не имеем веса.

– А что говорит по этому поводу С.?

– Что надо попробовать.

– Что?

– Да это самое.

– Путь убеждений?

– Я не вижу другого.

– Но можно ли к нему подступиться… с этой стороны?

– Сведений очень мало. Их стараются раздобыть.

– Так подождем.

– Смотря по обстоятельствам, может оказаться много способов действия. Вы меня понимаете?

– Да. Надо будет об этом поговорить. Так – не очень удобно.

– Когда у вас есть время позавтракать?

– Одну минуту… Послезавтра.

– В половине двенадцатого – у Вебера. Идет?

– Да. Буду. До свиданья.

IV

ПРЕПОДАВАТЕЛЬ КЛАНРИКАР РАССКАЗЫВАЕТ ДЕТЯМ О ГРОЗЕ, НАВИСШЕЙ НАД ЕВРОПОЙ

Кланрикар слегка ударяет линейкой по кафедре. Начался второй урок. Уже потеряно три минуты. Кланрикар оглядывает свой класс. И нюхает его тоже. Пятьдесят четыре ребенка из народа издают не запах стойла, теплый и почти веселый; от них несет скорее кисловатым, мускусовым запахом зверинца, как от маленьких грустных животных. Воздух обновляется только через два высоко прорезанных оконца. Распахнуть их нельзя, потому что сегодня утром уже слишком свежо. Никто из этих малышей не стал бы жаловаться, быть может. Но некоторые из них побледнели бы еще больше. А они достаточно бледны и без того. Другие спрятали бы свои голые коленки под передник. Вот этот, на первой скамейке, у которого такие красивые синие глаза и который покашливает так, что сжимается сердце, поглядел бы на него, не в знак неудовольствия, а как бы извиняясь за свою зябкость.