— Ага, так ты, стало быть, тоже из этих дохлых проповедников! — накинулся он на Элмера, и тут один из долговязых полисменов, протянув невероятной длины руку, схватил его за шиворот.

Польщенный вниманием толпы, Элмер ожил, он расправил крылья, охорашиваясь, как павлин.

— Может быть, я и не проповедник! Может, даже и не добрый христианин! — вскричал он. — Может быть, я совершил много такого, чего не следует! Но я скажу одно: я уважаю религию…

— Аминь! Слава богу, брат мой! — вставил Эдди Фислингер.

— …и никому не позволю над ней надругаться! Разве не она одна дает нам надежду…

— Слава тебе, господи! Да славится имя твое!

— …и возвращает на путь истинный? Прав я или нет? Скажите же мне! Что — не так?

Элмер обращался прямо к начальнику полиции, и тот поспешил согласиться:

— Да, наверное, так и есть. Так вот, стало быть, проповедь может продолжаться, а если кто-нибудь посмеет снова помешать… — Выразив этой сжатой фразой свои взгляды на религию, а также на порядок в общественных местах, начальник обвел окружающих грозным взглядом и проследовал сквозь толпу, чтобы вернуться в участок и засесть за прерванную игру в карты.

Эдди Фислингер в восторге разразился потоками красноречия.

— О братья мои, теперь вы сами воочию видели, как велика сила духа христова, как она пробуждает все, что есть в нас чистого и благородного. Вы слышали из уст брата нашего Гентри о том единственном, что наставляет нас на праведный путь! Когда вы вернетесь домой, пусть каждый из вас достанет свою библию и раскроет ее на «Песни Песней» Соломона и найдет то место, где сказано о любви спасителя к церкви его, — «Песнь Песней», глава четвертая, стих десятый, где говорится… где Христос говорит о церкви… вот что: «О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! О, как много ласки твои лучше вина!»