Она, разумеется, тоже попыталась дозвониться в лондонскую квартиру, а не получив ответа, позвонила миссис Парсонс домой, но секретарша уже была в Гастингсе. Затем миссис Филдинг позвонила на квартиру в Айлингтоне, которую ее сын снимал с двумя друзьями по Л.Ш.Э. Снявший трубку молодой человек понятия не имел, где Питер, но «думал», что тот вроде бы упоминал о намерении провести этот уик-энд в городе. Она сделала последнюю попытку — набрала номер подруги Питера, которая жила в Хэмпстеде. И опять никто не ответил. Она не слишком встревожилась, полагая, что ее муж просто опоздал на поезд и приедет со следующим, по какой-то причине не сумев никого предупредить об этой задержке. И она начала ждать звонка Драммонда, его представителя.

Он в свою очередь предположил, что его патрон либо опоздал на поезд, либо проспал станцию, и отправил кого- то на вокзал встретить следующие поезда из Лондона и в Лондон. Однако когда он позвонил, как обещал, то только чтобы сказать, что его помощника ждала неудача. Миссис Филдинг недоумевала и начала испытывать некоторую тревогу. Однако у Маркуса всегда с собой была работа и всякие документы, позволявшие установить, кто он, даже если ему стало дурно или он не мог говорить после какой-то катастрофы. К тому же он был совершенно здоров, в прекрасной форме для человека его возраста — никаких неприятностей с сердцем или чего-либо подобного. И неясный страх, который в тот момент очень смутно ощущала миссис Филдинг, был больше страхом женщины, уже не такой привлекательной, какой она была прежде. Она как раз принадлежала к тем женам, которых в начале года особенно шокировал скандал Лэмтона-Джеллико. Но даже и тут у нее не было ни малейших причин для подозрений. Омерзение, какое ее муж питал к этому скандалу, казалось абсолютно искренним… и гармонировало с его брезгливостью к наиболее необузданным перегибам общества вседозволенности в целом.

Прошел час, но Филдинг не появился ни в штаб-квартире, ни в Тетбери-Холле.