– Ни тот, ни другой, – ухмыльнулась Пэтти. – Это английский аристократ.

– Что? – воззрилась на нее мисс Салли.

– А отец Мэй ненавидит английских аристократов, – пояснила Конни, – и навсегда запретил ему видеться с ней.

– Сердце ее разбито, – грустно промолвила Пэтти. – Она угасает.

– А фиалки? – спросила мисс Салли.

– Он обещал не слать ей писем, но о фиалках речи не было.

– Хм, понятно! – сказала мисс Салли и после минутного размышления добавила, – девочки, это дело я передаю в ваши руки. Я хочу положить этому конец.

– В наши руки?

– Школу должно перестать трясти, но случай слишком ничтожный, чтобы учителя имели право его заметить. Дело следует уладить с помощью общественного мнения. Предположим, вы подумаете, что можно сделать, а я назначу вас членами комитета по возвращению школы на прочные принципы здравого смысла. Я знаю, что могу доверять вам, и это останется между нами.

– Я не вполне понимаю, что мы можем сделать, – проговорила Пэтти с сомнением.

– Обычно вам хватает изобретательности, – ответила мисс Салли с мимолетной улыбкой. – В выборе собственных методов я даю вам карт-бланш.

– А можно рассказать Присцилле? – спросила Конни. – Мы должны ей рассказать, потому что мы трое…

– Вместе охотитесь? – мисс Салли кивнула. – Расскажите Присцилле и на этом хватит.

На следующий день, когда Мартин поехал в деревню по ежедневным поручениям, он высадил Пэтти и Присциллу, которых школа уполномочила купить цветы для жены приходского священника и их новорожденного, у цветочного магазина. Они вошли, думая исключительно о конкурирующих свойствах красных и белых роз. Заказав цветы и надписав открытку, они без всякой цели стали ждать, пока не вернется Мартин, чтобы забрать их. Проходя мимо прилавка, они наткнулись на рекламную афишу, первым пунктом которой значилось: «Фиалки в каждую субботу для мисс Мэй Ван Арсдейл, школа «Святой Урсулы».