Они расстались, чтобы осуществить свои задачи. Спокойной жизни в «Святой Урсуле» пришел конец. Школу охватили реформаторские муки.

В пятницу вечером, две недели спустя, в кабинете Вдовушки проводилось неофициальное заседание кафедры. Пятью минутами ранее прозвучала команда «отбой», и три изнуренные учительницы, получившие свободу на девять благословенных часов, пока спят их маленькие подопечные, обсуждали с начальницей свои невзгоды.

– Но что они натворили? – поинтересовалась миссис Трент тоном беспристрастной невозмутимости, безуспешно пытаясь прервать поток восклицаний.

– Сложно указать пальцем на конкретные факты, – дрожащим голосом произнесла мисс Уэдсворт. – Насколько я могу судить, они не нарушили ни одного правила, но они… э-э… создали атмосферу…

– Все девочки в моем коридоре, – поджав губы, вымолвила мисс Лорд, – подходили ко мне по отдельности и умоляли перевести Пэтти обратно в Западное Крыло, а заодно и Констанцию с Присциллой.

– Пэтти! Mon Dieu!

– Вы помните, – обратилась Вдовушка к мисс Лорд, – когда Вы предложили разлучить их, я сказала, что это очень сомнительный эксперимент. Живя вместе, они изводят своей бурной активностью друг друга, ну а порознь…

– Они изводят всю школу! – воскликнула мисс Уэдсворт, едва сдерживая слезы. – Разумеется, они это делают не специально, но их прискорбный характер…

– Не специально! – Мисс Лорд захлопала глазами. – Когда они не в классе, они все время сидят голова к голове и выдумывают очередные проделки.

– Но что они натворили? – настаивала миссис Трент.

Мисс Уэдсворт помедлила, пытаясь подобрать примеры из обилия имеющегося материала.

– Я обнаружила, что Присцилла намеренно ворошит хоккейной клюшкой содержимое ящиков комода Керен, а когда я спросила, что она делает, она ответила, нимало не смущаясь, что она пытается научить Керен быть менее педантичной; что попросила ее об этом миссис Трент.