– Вы больше не хотите чая? – спросила она ледяным тоном.

Кареглазая испугалась, потом робко объявила:

– Не хочу больше играть в эту игру.

– Почему это?

Кареглазая не ответила. Достоинство светленькой как рукой сняло. Она нетерпеливо дернула плечом, давая понять, что у нее просто нет сил терпеть промахи младшей.

– Не умеешь, потому и не хочешь, – насмешливо бросила она.

– Пойдем лучше в поле фиалки рвать, только не понарошку, а взаправду.

– Мы и так все делаем взаправду. Просто ты совсем не умеешь играть. Мала еще, вот и не умеешь.

Темненькая была совершенно убита. Вдруг она отбросила камешек и в полном отчаянии начала выбираться из-под терна. Светленькая тут же сменила тон и принялась улещивать кареглазую.

– Это же проще простого! – затараторила она. – Чуточку притворись и станешь дамой. Давай снова, давай ты будешь герцогиней! Давай?!

Темненькая недоверчиво оглянулась – да такое и вообразить невозможно! И побрела прочь вдоль косогора. Светленькая фыркнула, вскинула гордо голову и крикнула вслед:

– Раз ушла, не вздумай возвращаться!

Ничего не ответив, кареглазая пошла мимо боярышника, мимо живой изгороди по верху косогора. Море пролесок, боярышника в налившихся бутонах и фиалок поглотило ее. Она прошла мимо нераспустившейся примулы, потом мимо расцветшей, потом ступила на лужайку анемонов. Разговаривая сама с собой, она прикрепила себе в волосы несколько цветов и листьев, подражая светленькой.

А та выбралась из-под терновника, заправила платьице в светло-голубые трусы и поднялась на носки, словно балерина. Отломив веточку цветущего терновника и держа ее в обеих руках над головой, она завертелась на носках, закружилась летучими прыжками в вальсе вокруг дерева. То и дело от полноты чувств она подпевала себе. Она старалась петь будто оперная певица на сцене, танцевала вокруг дерева под придуманную мелодию – она великолепно играла свою роль.