Короче говоря, завершив эти сложнейшие выкладки, мистер Скрайб сообщил мне, что мой камин содержит в себе — совестно сознаться, но точной цифры я не запомнил — столько-то тысяч ценнейших кирпичей.

— Довольно! — остановил я его с беспокойством. — Умоляю вас, давайте теперь посмотрим там, наверху.

В верхних широтах мы совершили по обоим этажам два кругосветных путешествия, по окончании которых остановились под лестницей у входной двери: я взялся за круглую ручку, мистер Скрайб — за свою шляпу.

— Что ж, сэр, — молвил он, намереваясь шагнуть за порог и теребя в руках шляпу, — что ж, я думаю, что это вполне осуществимо.

— Позвольте, мистер Скрайб, что именно вполне осуществимо?

— Я имею в виду ваш камин, сэр: думаю что поспешность была бы здесь излишней, но в целом сносу он вполне поддается.

— Я тоже непременно об этом подумаю, мистер Скрайб, — сказал я, повернув ручку и с поклоном указывая ему на распахнутую настежь дверь. — Обещаю задуматься над этим вопросом самым серьезным образом, дело требует основательного размышления; весьма вам обязан, мистер Скрайб, до свидания.

— Значит, все улажено? — Жена с радостным возгласом выскочила из соседней комнаты.

— Когда они начинают? — нетерпеливо перебила ее моя дочь Джулия.

— Завтра? — торопливо вмешалась Анна.

— Терпение, милые мои, терпение! — отвечал я. — Камин большой, разом его не разломаешь.

Назавтра повторилась прежняя сцена.

— Ты забыл про камин, — бросила мне жена.

— Знаешь, жена, — отвечал я, — камин в доме, а значит, и у меня в голове.

— Но когда же мистер Скрайб примется его ломать? — спросила с любопытством Анна.

— Не сегодня, дочь моя, не сегодня, — заметил я ей сухо.

— Если не сегодня, то когда же? — с тревогой спросила Джулия.