Секретарь представил обеих дам месье Лесюру, который приветствовал их с благосклонным достоинством политического деятеля, встречающего жену и дочь одного из влиятельных избирателей. Со свойственной ему проницательностью сенатор угадал: именно за таковых приняли бы мадам Саладен и Лизетту люди, знавшие его в лицо, окажись таковые за соседними столиками. Обед прошел удачно, и меньше чем через месяц Лизетта перебралась в прелестную квартирку, достаточно отдаленную как от ее места работы, так и от сената, и отделанную в самоновейшем стиле одним из модных декораторов. Месье Лесюр попросил Лизетту остаться в салоне. Его устраивало, чтобы в те часы, которые он посвящает бизнесу и государственным делам, она также не сидела сложа руки, а то долго ли до беды! Он отлично понимал, что если женщине весь день нечего делать, она способна истратить куда больше денег, чем женщина при деле. Умный человек должен думать и о таких вещах.

Однако порок расточительности не был свойствен Лизетте. Сенатор был влюблен и великодушен. Он очень обрадовался, узнав, что Лизетта вскоре начала копить деньги. Обставляя свою новую квартиру, она проявила разумную бережливость, а платья всегда покупала на распродажах. Ежемесячно она посылала некоторую сумму своему доблестному папаше, и тот приобрел несколько участков земли. Лизетта продолжала жить тихо и скромно, и консьержка, которая хотела устроить сына на государственную службу, периодически докладывала удовлетворенному месье Лесюру, что, кроме тетки да двух-трех подруг из салона, к Лизетте никто не ходит.

Никогда еще не был сенатор так счастлив. Он с радостью думал, что даже в этом жестоком мире за благое деяние иногда воздается по заслугам; ибо что, если не сама доброта, двигала им в тот день, когда, вместо того чтобы обсуждать государственный долг Соединенным Штатам, он согласился сопровождать супругу на демонстрацию мод, где и увидел впервые пленительную Лизетту? Сенатор чем дальше, тем больше любил ее. С ней было приятно поговорить.