Она была весела и жизнерадостна. Наделенная цепким умом, она с пониманием выслушивала рассуждения сенатора о деловых операциях и о государственных делах. С ней он отдыхал от трудов и отвлекался от забот. Она всегда радовалась его приходу (а приходил он довольно часто, обычно между пятью и семью часами) и огорчалась, когда он уходил. Она умела дать понять, что он для нее не только любовник, но и друг. Иногда они вместе обедали в ее квартирке, и, наслаждаясь хорошо приготовленной пищей и домашним уютом, сенатор полностью отдавался тихим радостям семейной жизни. Друзья говорили ему, что он стал выглядеть лет на двадцать моложе, и он сам это чувствовал. Он понимал, что ему повезло, и сознавал, что, истово потрудившись на пользу обществу, он вполне заслужил свое счастье.

Поэтому после двух лет безоблачной жизни удар судьбы оказался для него особенно чувствительным: однажды воскресным утром, возвратившись неожиданно в Париж из поездки в свой избирательный округ (поездки, которая должна была продлиться еще сутки) и мечтая застать Лизетту еще в постели (это был выходной день), он открыл дверь ее квартиры собственным ключом и обнаружил ее в спальне за завтраком тет-а-тет с незнакомым ему молодым человеком, который к тому же был облачен в его (сенатора) новую пижаму. Лизетта очень удивилась. Больше того, она явно вздрогнула.

— Tiens*! — воскликнула она. — Откуда ты взялся? Я ждала тебя только завтра.

— Министерство пало, — машинально ответил сенатор. — Меня срочно вызвали. Мне собираются предложить пост министра внутренних дел.

Сенатор хотел сказать совсем не то. Он сердито посмотрел на молодого человека, надевшего его пижаму, и грозно промолвил:

— Кто этот молодой человек?

— Мой любовник, — сказала Лизетта.

— Ты считаешь меня дураком? — взорвался сенатор. — Знаю, что он твой любовник.

— Зачем тогда было спрашивать?

Месье Лесюр был человек дела. Он подошел к Лизетте и сначала левой рукой с силой ударил ее по правой щеке, а потом правой рукой с такой же силой — по левой.