Алан поднял на смех обращение с футуристическим движением в “Анатомии человеческой деструктивности”, говоря с издевкой, что Фромм был погребен под своими собственными посылками. Если человек собирается использовать исторические методы, то влияние витализма Бергсона должно быть прослежено через Сореля к футуристам. Даже в своих личных терминах Фромм ошибается, равняя футуризм со смертью. Алан споткнулся, возобновил свою речь, но уже забыл о Фромме. Он гневно обличал то, что Луис. Дж. Халле говорил в “Идеологическом воображении”. Ужасная книга. Я не могла следовать цепочке его рассуждений.

Мы выбрались на площадь у начала Юнион Стрит, но повернули направо. Я была на автопилоте, когда мы неторопливым шагом двигались по Кинг Стрит. Я просто хотела пойти домой и поспать. Алан все еще оставался со мной, теперь он был частью меня. Я замешкалась с ключами. Моей комнате требовалась уборка. Я легла на кровать. Алан взял мой экземпляр “Цыган путешественников” Джудит Оукли. Он прочитал несколько страниц, насмешливо фыркнул, переключился на другую книгу. Отбросил от себя роман после прочтения первого же абзаца. Снова схватил Оукли. Кэмбридж, 1983. Я закрыла глаза. Не знаю точно, бодрствовала я или спала. Алан провел несколько часов, изучая мои книги.

Этой ночью мне снилось, что я путешествую по А12 из Лондона. Затем я ехала через Саффолк по очень узким сельским дорогам. Алан послал меня побыть с Дадли, его чревовещательской куклой. Дадли приготовил чай со сладостями, которые я купила в булочной в Голдерс Грин — печенье из сливочного сыра и chokla с джемом. Это напомнило мне о детских праздниках, проводимых с дедушкой и бабушкой в Лондоне. Я пристрастилась есть chokla, как лакомство на уикэнд, после того как была вынуждена есть черный хлеб всю неделю. Я любила бабушку и дедушку и обожала Лондон, но мне не хватало Южного Побережья. Дадли нравился кофе, так что мы пили эспрессо с печеньем, но я настояла еще на кружке чая, чтобы запить chokla.