- Ура! - прыгала вместе со всеми Настя. - Мы победили!
Она бросилась целовать Ула, Смеяна, а до Магистра ей было сегодня не добраться.
- Стойте! - подняла вверх руку Меробиана. - Вы все рано радуетесь! Я... именно я победила во всех остальных городах. Я ваш мэр, глупцы. И с завтрашнего дня!
С этими словами она завернулась в плащ и исчезла.
6. Несчастья в стране Городов
Со следующего дня начались в стране Городов беды и несчастья. Город Колдунов требовал, чтобы рыболовы отдавали ему всю свою добычу, музыканты услаждали колдунов музыкой, а судьи судили по новым колдовским законам.
Сначала жители страны Городов пытались сохранить свои старые добрые обычаи.
- Не нужны нам чужаки, - говорили те, кто посмелее. Но большинство отмалчивалось и выжидало.
Только один город решился открыто выступить против Меробианы. Это был город Автомобилистов. Там, как известно, люди смелые и привыкшие к риску. Поэтому они вернули старого мэра - Лукомира. На соревнованиях Лукомир несколько раз обогнал Меробиану в гонке, пока та от злости, что не может победить его даже на машине, мотор которой в два раза мощнее, колдовством не испарила у Лукомира весь бензин. Ему пришлось сойти с дистанции...
- Надо отстоять наш город, - призвал земляков Лукомир.
На все дороги были высланы патрули на машинах, чтобы Меробиана не застала автомобилистов врасплох. Машины они спешно переоборудовали в броневики, ввели в городе пропуска и пароли.
Разгневанная Меробиана отомстила городу.
Утром пошёл дождь. Никто его не боялся - на дворе стояла тёплая летняя погода. Но вскоре все, кто попал под дождь, начали чихать, поднялась температура. А потом произошло самое ужасное - все они постарели на двадцать лет, когда выздоровели.
Дети сразу стали взрослыми. Играли в футбол под дождём шестеро двенадцатилетних мальчишек из одного двора, а назавтра они превратились в шестерых усатых дяденек. Взрослые поседели и постарели. Некоторых даже нельзя было узнать: так они изменились. Брат не мог узнать брата, сын - отца. А некоторые старики вскоре даже поумирали. Видно, постареть на двадцать лет было для них слишком много.