— Бежим отсюда, оно яйцами плюется!

И личинками тоже; Реджи уже потерял всякое сходство с человеком, — головы и корни торчат из каждого дюйма его тела, извергая личинки с прозрачными острыми зубками.

Я задержался только, чтобы выстрелить Реджи в голову. Мы понеслись со всей прытью, но было уже поздно: нас облепили личинки, они забирались все глубже в глаза, нос, во все дыры, проедали путь в….

Но мы выжили. Мы искупались в керосине, который по счастливой случайности оказался под рукой. Как и любой мутант, этот из-за отсутствия иммунитета был необычайно восприимчив к биологическим и химическим веществам, — нюхнул керосина, и нос чист. Палатку и землю вокруг мы спал или дотла. Немыслимо разбивать лагерь в таком месте.

Мы шли, пока усталость и темнота не вынудили нас устроиться на привал.

Поужинав тушенкой, Уилсон раскурил трубку.

— Мы, наверное, случайно наткнулись на что-то.

— Хочешь сказать, это чудище вывели в лаборатории?

— Боюсь, что так, старина.

— Тогда нам всем кранты!

— Боюсь, что нет, старичок. Знаешь, почему скачет прыгающий боб? Там внутри прыгучий жучок.

— Что ж ты предлагаешь?

— Надо найти лабораторию и уничтожить ее.

— А чем? Тремя пистолетами и ружьем?

— Вот этот однотомник Шекспира пропитан новейшими взрывчатыми веществами. Намного разрушительней обычной взрывчатки, которая разрывает изнутри.

— А как активировать?

— По-разному. Если взять книгу и смотреть на нее, нужно просто сказать: «Так гасни, гасни же, свечи огарок»,

— А ты знаешь, где эта лаборатория?

— Конечно. У меня есть приказы и координаты.

— Ну так идем.

На рассвете мы двинулись в путь. Самый конец тупика — вот, что нам нужно.