– А им нужно скрываться?

Профессор поднял голову, потом пошарил в ворохе бумаг, вытащил оттуда очки, надел их и опять принялся рассматривать фотографию.

– А чем сейчас занимается вот этот персонаж?

Степан наклонился, чтоб разглядеть, на кого указывает палец профессора.

– Зомби? Наркотиками торгует.

Степан вышагивал перед дверьми клуба на улице, изо всех сил сдерживаясь, чтоб не заорать и не ударить о тротуар мобильник, что держал в руке.

Он этим уродам такой клуб пробил! Народу пришло – хренова туча, денег обещали дать, а этих придурков до сих пор нету!

Два часа ночи!

Внезапно телефон завибрировал, на экране высветился номер Зомби.

– Степан, – голос вокалиста был на удивление спокоен. – А ты где?

– Я где? Я, сука, как раз там, где надо! Б%дь, как вы затрахали своим отношением! А вы, мать вашу, где? Вы что, забыли, что у вас сегодня концерт в «Золотой поляне»?!

– «Золотой поляне?» – В голосе Зомби послышалось удивление, и Степан понял, что тот трезв как стеклышко. – А где это примерно?

– Это, мать вашу, примерно на проспекте Мира.

– Да ты не кипятись. Мы помнили, что у нас концерт, мы просто забыли, где. Эй, «Золотая поляна», это где?

– А я е%у? – услышал Степан в трубке еще один голос, и связь прервалась.

– И вы представляете, эти уроды явились буквально через двадцать минут. Причем вокалист был еще трезвый. Но к тому времени, когда они там настроили инструменты, уже успел упиться вусмерть. Ему, оказывается, немного надо-то! И первое, что он сделал на сцене, это заблевал все мониторы, к чертовой матери.

– Мониторы? – Пал Палыч не отрывал взгляда от бумаг на столе.

– Ну, это динамики такие, они не от сцены, а внутрь, чтоб те, кто играет, слышали, что именно они играют. Впрочем, этой команде вообще все по фиг, по-моему.