– Ну, давайте. Раз уж у вас хватило наглости пройти охрану и отвлечь меня от чтения курсовых, то пять минут я вам уделю.

Степан, холодея от отчаянно скрываемой робости, протянул первый снимок.

Декан очень долго смотрел на фотографию, лицо его как будто окаменело. Степан видел, как внутреннее напряжение так и стремилось вырваться наружу. Но в конце концов на лице профессора никаких эмоций: ни положительных, ни отрицательных – так и не появилось.

– Говорите, ваш клиент?

– Да. Слежу за ним.

– Степан Федин. Был исключен пять, нет, шесть лет назад. За аморальные поступки.

– Я даже примерно знаю, за какие. А вы не скажете, что он вообще был за человек?

– Он был отмороженный, хоть и очень талантливый. Из него бы получился выдающийся нейрохирург. Но не срослось. Слишком был в себе, мыслями. Неприятные же сюрпризы, которых от него, кстати, никто не ожидал, положили конец учебе.

– А как с женщинами у него было?

– Да как… – декан пожал плечами, – как у всех студентов в период половой зрелости, когда они горят на учебе. Куча случайных связей, и ничего серьезного. Ничем особенным не отличался.

– А музыкой не увлекался?

– Да вроде нет. Во всяком случае, не припомню.

– Теперь он барабанщик в группе. – Степан аккуратно положил вторую фотографию, на которой присутствовали все члены рок-банды.

И вот тут лицо профессора не просто закаменело, оно вдруг стало белым как мел. Вокруг глаз проявились красно-синие прожилки, морщины в свете настольной лампы стали резче. Декан долго рассматривал фотографию.

– Дайте угадаю, – медленно произнес он. – Группу, наверное, называют как-нибудь так: «Зомби» или «Ходячие трупы»…

– «Мертвецы», – подсказал Степан.

– «Мертвецы», – задумчиво повторил профессор. – Значит, они даже не скрываются. О-бал-деть! – по слогам завершил он мысль. – Обалдеть, как говорят мои студенты. Они, наверное, ждут, когда их всех повяжут. Я-то думал, что вы шутите, молодой человек, а вы, действительно, детектив.