Фронтмен, судя по всему, был мертв.

Через минуту Степан был на сцене, несколько секунд он прыгал вокруг гитариста с басистом, размахивая руками, потом, видя, что на него, как всегда, не обращают никакого внимания, просто вырвал шнур из гитары. Тогда и барабанщик перестал играть.

– Зомби умер.

Воцарилась гробовая тишина.

– Ты никуда еще не успел позвонить? – Панкер поднялся и отложил барабанные палочки.

– Нет. Я думаю, в «скорую». В милицию, наверное, тоже.

– Ни-ку-да звонить не надо, – отчеканил Панкер. – Пойдемте, посмотрим.

Все столпились возле сидящего Зомби. Панкер снял очки и поднес их ко рту Зомби, сосчитал до десяти и посмотрел на стекла:

– Ни фига не дышит. Мертв.

– Теперь все? – Камень произнес это будничным голосом, как будто ничего необычного не произошло. – Конечная стадия?

– Да, как договаривались. Давайте его на сцену.

– Господи, вы не можете! – воскликнул Степан.

– Да лан те. Че ты как в американских фильмах! – хлопнул его по плечу Палево. – Шоу должно продолжаться. Слышь, там народ уже собирается!

– Пал Палыч? – Сидя в туалете, Степан крепко сжимал в потной руке мобильник. – Слушайте, тут такое дело. Зомби умер. Умер, говорю. И они его потащили на сцену мертвого. Сейчас они там настраиваются, и я понятия не имею, что будет дальше. Это еще не все. Я когда его обнаружил, то заметил, что у него в ирокезе блестит. Пощупал, а у него прямо по волосам спицы из головы торчат. Прям так, веером. Чего делать теперь?

– Ты звонил кому?

– Нет еще.

– Вот и чудненько.

– Это еще не все. У нас тут облава. Реальная такая. Омоновцы, милиция, собаки.

– Ну что ж, не повезло. Держись, сейчас собираемся к тебе. Адрес говори.

Группа омоновцев, при автоматах и касках, всего человек пятнадцать, стояла перед сценой. Музыканты, что стояли на ней, не обращали на них никакого внимания. Перед омоновцами в зале, за столиками, за барной стойкой, у стен и просто на полу, расположилось около ста пятидесяти человек в косухах и банда-нах. На проходной держали выход еще человек десять милиционеров.