— Вы слушали его записи? Он выпил полбокала.

— Да я прослушал его записи и прочел его дневник. Похоже его преследовала навязчивая идея виселиц… сексуальные аспекты сами понимаете.

— В этом нет ничего особенного… если учитывать провода…

Он допил коктейль.

— Да в этом нет ничего особенного и именно этим занимается наш отдел.

— Вы допрашивали в этой связи молодого человека по имени Теренс Уэлд?

— Юного “Добряка”? Да этого субъекта я допрашивал.

— Он и вправду оказался добряком?

— Именно так. Я считал что он несет непосредственную ответственность за смерть Харрисона. Когда я ему об этом сообщил он сказал: «Ну и что я такой молодой?» Точно. А потом рассмеялся.

— Звук интересный?

— Весьма.

— Вы его записали?

— Конечно.

— Довольно глупо с его стороны как по-вашему?

— Не так уж и глупо. Просто он мыслит не так как мы. Возможно он не может так не смеяться даже если покажется что подобный смех принесет ему немало вреда.

— Я бы сказал что “Добряк” и есть этот смех… единственный способ существования “Добряка”.

— Заразительный смех что ли? Да он — болезнь… вирус. Были и другие случаи. Мы стараемся чтобы они не попали в газеты.

— И случаи о которых никто не слыхал? Вероятно цель операции в том чтобы отпала необходимость в реальном повешении… смерть объясняемая естественными причинами… или жертву одолевает вирус… Да и сам “Добряк” мог вполне быть “повешен”.

— Разумеется я думал об этом. Здесь мы имеем дело с биологическим оружием но пока неизвестно какие силы и с какой целью его используют.

— К тому же это идеальное оружие для единичного убийства. Есть причины по которым кто-нибудь мог захотеть убрать Харрисона?

— Абсолютно никаких. Он ни для кого не представлял интереса. Я пришел к выводу что его смерть была чистым экспериментом.