В прошлый раз женщина по имени Хлоя поделилась единственной хорошей новостью, которая у нее была. Хлоя с трудом поднялась на ноги, держась за подлокотники кресла, и сказала, что она больше не боится смерти.

Сегодня, после знакомства и «цепочки», незнакомая девушка с табличкой, где написано, что ее зовут Гленда, сказала, что она — сестра Хлои. И что в два часа утра в прошлый вторник Хлоя, наконец, умерла.

О, как это должно быть мило. Два года Хлоя плакала у меня в руках во время «объятий». А теперь она мертва. Мертва и в земле. Мертва и в урне

Марла.

О, Марла смотрит на меня снова, на меня одного среди всех паразитов мозга.

Ложь.

Обман.

Марла — обманщица. Ты — обманщик. Когда люди вокруг вздрагивают или морщатся от боли. Когда они захлёбываются кашлем. Когда промежность чьих-то джинсов наливается тёмно-синим — всё это сплошной театр.

И внезапно, направленная медитация меня сегодня никуда не привела. За каждой из семи дверей дворца — зелёной дверью, оранжевой дверью — Марла. За голубой дверью стоит Марла. Ложь. Направленная медитация, пещера зверя моей силы. Мой зверь — Марла. Марла, курящая сигарету. Марла, закатывающая глаза. Ложь. Чёрные волосы и пухлые французские губы. Лгунья. Губы из итальянской темной диванной кожи. Некуда бежать.

Хлоя была настоящей.

Хлоя была похожа на скелет Joni Mitchell, если бы заставить его улыбаться и ходить по вечеринке, любезничая со всеми. Представь скелетик Хлои размером с насекомое, бегущий через залы и галереи собственных внутренностей в два часа утра. Её пульс — как ревущая сирена, как голос из рупоров, объявляющий: приготовиться к смерти через десять, девять, восемь секунд… Смерть наступит через семь, шесть…

Ночью Хлоя бежит через лабиринт собственных сужающихся вен и сосудов, брызжущих горячей лимфой

Над головой объявляют: приготовиться к опорожнению кишечника через десять, девять, восемь, семь…