Приготовиться к освобождению души через десять, девять, восемь…

Хлоя бредет по колено в жидкости из отказавших почек.

Смерть наступит через пять.

Пять, четыре.

Четыре.

Вокруг нее — следы жизнедеятельности паразитов как аэрозольные граффити

Четыре, три.

Три, два.

Хлоя карабкается по собственному содрогающемуся горлу.

Смерть наступит через три, два…

Лунный свет проникает сквозь открытый рот.

Приготовиться к последнему вздоху… сейчас…

Освободить.

Сейчас.

Душа отделена от тела.

Сейчас.

Наступает смерть.

Сейчас.

Ой, как это должно быть мило — помнить теплую вздрагивающую Хлою в моих руках, в то время как Хлоя — где-то, мертва.

Нет. За мной наблюдает Марла.

В направленной медитации я раскрываю объятия навстречу своему внутреннему ребенку. И ребенок — Марла, курящая сигарету. Никакого шара исцеляющего света. Ложь. Никаких чакр. Представьте свои чакры раскрывающимися, как цветы, и в центре каждого, как в замедленной съемке, взрыв света. Ложь. Мои чакры остаются закрытыми.

Когда медитация заканчивается, все потягиваются, вращают головами, помогают друг другу встать. Терапевтический физический контакт. Для «объятий» я делаю три шага и становлюсь напротив Марлы. Она смотрит мне в лицо, а я смотрю на остальных в ожидании команды.

Давайте обнимем того, кто рядом с нами.

Мои руки смыкаются вокруг Марлы.

Выберите кого-нибудь особого сегодня вечером.

Рука Марлы с сигаретой прижата к боку.

Скажите этому человеку, что вы чувствуете.

У Марлы нет рака яичек. У Марлы нет туберкулеза. Она не умирает.

Ладно, в этой заумной философии мы все потихоньку умираем с самого рождения. Но Марла не умирает так, как Хлоя.

Разделите себя.