Боб плачет потому, что шесть месяцев назад ему удалили яички. Потом — гормональная терапия. У Боба выросли груди потому, что уровень тестостерона

Вот, когда я плачу. Потому что моя жизнь закончится ничем. Меньше, чем ничем. Забвением.

Слишком много эстрогена и у тебя вырастут сиськи.

Легко плакать, когда ты понимаешь, что все, кого ты любишь, покинут тебя или умрут.

На достаточном отрезке времени вероятность выживания каждого падает до нуля.

Боб любит меня, потому что думает, что мои яички тоже удалены.

Вокруг нас, в подвале Епископальной церкви Пресвятой Троицы, среди накрытых пледами диванов из комиссионных магазинов, — около двадцати мужчин и единственная женщина. Все разбиты по парам, большинство плачет. Некоторые пары наклонились друг к другу, щека к щеке, как борцы в захвате. Мужчина в паре с единственной женщиной положил локти ей на плечи, по локтю по обе стороны головы. Её голова — между его рук, его плачущее лицо у её шеи. Женщина скашивает рот, и её рука подносит к нему сигарету.

Я подглядываю подмышкой у Большого Боба.

Вся моя жизнь, плачет Боб. Зачем я делаю что-нибудь, я не знаю.

Единственная женщина в группе поддержки больных раком яичек «Остаёмся мужчинами вместе» курит сигарету под плач незнакомца. Её взгляд встречается с моим.

Обманщица.

Обманщица.

Обманщица.

Короткие тусклые чёрные волосы. Большие глаза, как в японских мультиках. Бледная тонкая кожа, затянутая в платье с обойным рисунком тёмных роз. Эта женщина была в моей группе поддержки больных туберкулёзом в пятницу вечером. Она была за круглым столом меланомы

Посреди её головы белой молнией сверкает пробор.

Все эти группы поддержки носят неопределённые возвышенные названия. Моя группа больных паразитами крови в четверг вечером называется «Свободны и чисты». Группа паразитов мозга называется «Вперёд и вверх».

И в воскресенье, в подвале церкви Пресвятой Троицы, в «Остаёмся мужчинами вместе», эта женщина здесь, опять.