Раскройся полностью.

Вот что, Марла, пшла вон. Выметайся. Выметайся.

Вперёд, поплачь, если тебе надо.

Марла пялится на меня. У неё карие глаза. Её мочки набухли вокруг дырочек для серёжек. Она не носит серьги. Её потрескавшиеся губы заморожены мёртвой кожей.

Вперёд, плачь!

— Ты тоже не умираешь, — говорит Марла.

Вокруг нас шмыгают носом парочки — они все стоят друг напротив друга.

— Ты обвиняешь меня, — говорит Марла. — А я тебя.

Тогда мы можем поделить неделю, говорю я. Марла может взять костные заболевания, мозговых паразитов, кровяных паразитов и органическое слабоумие.

Марла говорит:

— Как насчёт развивающегося рака кишечника?

Девочка выполнила домашнюю работу.

Мы делим рак кишечника. Ей выпадают первое и третье воскресенья месяца.

— Нет, — говорит Марла. Нет, она хочет всё. Раки, паразитов. Она жмурится. Она даже и не думала, что может испытывать такие дивные чувства. Она наконец почувствовала себя живой. Её кожа очистилась. Вся её жизнь очистилась, она никогда не видела мёртвого человека. У неё не было настоящего чувства жизни, так как ей было не с чем сравнивать. Ах-тоска, здесь и сейчас были умирающие люди, была и смерть, и потеря, и печаль. Плач, дрожь, ужас и раскаяние. Сейчас, когда она знает, куда мы все уходим, Марла чувствует каждый миг своей жизни.

Нет, она не собиралась покидать ни одну из групп.

— Нет, возвращайся к прежней жизни, — говорит Марла. — Я работала в похоронном бюро, чтобы развлечься, чтобы насладиться тем фактом, что я-то ещё дышу. А так, если я не получу работы на своём любимом участке…

Тогда отправляйся в своё похоронное бюро, — говорю я.

— Бюро — ничто по сравнению с этим, — говорит Марла. — Похоронное бюро — абстрактная церемония. Здесь и только здесь ты можешь получить настоящий опыт в области смерти.

Парочки вокруг нас утирают слёзы, хлюпают носами и гладят друг друга по спинам… и дальше.