Мы не можем приходить вдвоём, сказал я ей.
— Тогда не приходи.
Мне это нужно.
— Тогда возвращайся в похоронное бюро.
Все уже разлепились и соединяют руки для завершающей молитвы. Я позволяю Марле уйти.
— Сколько времени ты уже сюда ходишь?
Завершающая молитва. Два года. Мужчина в молитвенном круге берёт мою руку. Мужчина берёт руку Марлы. Начинаются моления и, как обычно, моё дыхание срывается. О благослови нас. О благослови нас в нашей злости и в нашем страхе.
— Два года?
Марла наклоняет голову, чтобы прошептать это. О благослови и укрепи нас. Все, кто, возможно, заметил меня за эти два года, мертвы или восстановились и никогда не вернутся. Помоги нам и помоги нам.
— Окей, — говорит Марла, — окей, окей, у тебя остаётся рак яичек.
Большой Боб, здоровенный чизбургер, нависающий надо мной. Спасибо. Приведи нас к нашей судьбе. Дай нам мир.
— Не за что.
Вот как я встретил Марлу.
Глава 4
Парень из службы безопасности мне всё объяснил.
Грузчики не обращают внимания на тикающий чемодан. Этот парень из службы безопасности называл их швырялами. Современные бомбы не тикают. Но о случаях, когда чемодан вибрирует, швырялы должны сообщать в полицию.
Я поселился у Тайлера во многом из-за того, что большинство авиалиний придерживается этой инструкции о вибрирующем багаже.
Когда я летел обратно из Дуллса, я упаковал всё в один чемодан. Если ты много путешествуешь, то учишься упаковывать одно и то же для каждой поездки. Шесть белых рубашек. Двое чёрных брюк. Минимум для выживания.
Походный будильник.
Беспроводная электробритва.
Зубная щётка.
Шесть пар нижнего белья.
Шесть пар чёрных носков.
И, как оказалось, мой чемодан вибрировал при отправке из Дуллса, и в полном соответствии со словами парня из службы безопасности, полиция изъяла его из вещей, допущенных в полёт. Мои контактные линзы. Один красный галстук в синюю полоску. Один синий галстук в красную полоску. Это форменные полоски, не клубные. Один красный галстук.