Список всех этих вещей висел на внутренней стороне двери у меня в спальне. Дома.

Мой дом был кондоминиумом, пятнадцатиэтажным конторским шкафом для вдов и молодых профессионалов. Маркетинговая брошюра обещала фут бетонного пола, потолка и стены между мной и соседним магнитофоном или врубленным на полную катушку телевизором. Фут бетона и кондиционеры, ты не можешь открыть окна, так что даже с кленовым паркетом и приглушённым светом все семнадцать сотен непроницаемых квадратных футов будут пахнуть как твой последний ужин или как твой последний поход в ванную комнату.

Да, а внизу была кухня, и низковольтное освещение.

В любом случае, фут бетона становится важным, когда у твоей соседки садится батарейка в слуховом аппарате, и она смотрит телевизор на пределе громкости. Или когда вулканический взрыв горящего газа и обломков, которые раньше были твоим жилищем со всеми удобствами, выбивает твои окна высотой от пола до потолка и вырывается этаким ярким парусом, чтобы сделать твой и только твой флэт выпотрошенной обуглившейся дырой на фасаде здания.

Такое случается.

Всё, включая твой набор тарелок зелёного стекла, выдутых вручную, с маленькими пузырьками и неровностями, вкраплениями песка, — доказательством того, что они были изготовлены честным, работящим туземцем, — так вот, все эти тарелки раскоканы взрывом. Представьте занавески для окон высотой от потолка до пола, разрезанные взрывом на лоскуты и полощущиеся в горячем ветре.

С высоты пятнадцатого этажа все эти вещи падают уже горящими и ударяются, разбиваются о чужие машины.

Пока я сплю, направляясь на запад со скоростью 0.83 маха или 455 миль в час, настоящей воздушной скоростью, ФБР обыскивает мой чемодан на зарезервированной взлётной полосе в Дуллсе. В девяти случаях из десяти, как сказал мне этот парень из службы безопасности, вибрацию создаёт электробритва. Это была моя беспроводная электробритва. Но иногда там находят вибратор.