Я просто не хочу умереть без единого шрама, отвечаю я. Нет никакой причины иметь прекрасное тело без единой трещинки и царапинки. Знаете, все эти машины, купленные в 1955 году и до сих пор крашенные в вишнёвый цвет, без единой царапины, — я всегда думал, что это дерьмо.

Второе правило бойцовского клуба — ты никому не говоришь о бойцовском клубе.

Возможно, за ланчем к твоему столику подойдёт официант, и у него будут чернющие, как у панды, синяки под глазами, которые он заработал в бойцовском клубе в последние выходные, когда ты видел его голову зажатой меж бетонным полом и коленом двухсотфунтового крепыша, который раз за разом вламывал официанту кулаком в переносицу — с глухими смачными звуками, которые перекрывали шум толпы, пока официант не набрал достаточно дыхания и, сплёвывая кровь, не заорал: — Стоп!

Ты ничего не говоришь, потому что бойцовский клуб существует только несколько часов — с момента своего еженедельного рождения и до момента еженедельной смерти.

Ты видел паренька, который работает в копировальном центре; месяц назад ты заметил, что он не может запомнить — подшить ли приказ или положить цветные листки для заметок меж пакетами для копий, но тот же паренёк стал богом на те десять минут, когда ты наблюдал, как он выколачивает пыль из счетовода, который был вдвое больше него по размерам, затем приземлился на него и вырубил серией ударов, и только тогда ему пришлось остановиться. Это третье правило бойцовского клуба: боец вырубился, крикнул «стоп», даже если он притворяется — схватка окончена. И каждый раз, когда ты видишь этого паренька, ты не можешь сказать ему, насколько классно он дрался.

Дерутся только двое. Схватки проходят одна за другой. Дерутся без рубашек и ботинок. Схватка продолжается столько, сколько нужно. Это остальные правила бойцовского клуба.