Ты просыпаешься в Логане — снова.

Путешествовать так — ужасно. Мне приходится посещать собрания, которые не хочет посещать мой босс. Я делаю записи. Потом возвращаюсь.

Куда бы я ни приехал, моя работа заключается в применении одной простой формулы. Я храню тайны.

Это элементарная арифметика.

Это задача из учебника.

Если автомобиль новой модели, изготовленный моей компанией, выехал из Чикаго на запад со скоростью 60 миль в час, — и заклинивает задний мост, машина разбивается и сгорает со всеми, кто попался в ловушку ее салона, — стоит ли моей компании возвращать модель на доработку?

Берем общее количество выпущенных машин данной модели (A), умножаем на вероятное количество машин с неисправностью (B), потом умножаем результат на среднюю стоимость решения вопроса без суда (C). A умножить на B умножить на C. Равняется X. Столько стоит не возвратить модель на доработку.

Если X больше стоимости возврата — мы возвращаем машины, и никто больше не пострадает.

Если X — меньше стоимости возврата — возврата не будет.

Куда бы я ни поехал, меня везде ждет выгоревший, искореженный корпус автомобиля. Я знаю, в каких чуланах скелеты. Это вроде моей служебной тайны.

Время в гостинице, еда из ресторана. Куда бы я ни поехал, мои соседи по сиденьям — друзья на один полет, на срок перелета от Логана до Виллоу Ран.

«Я просто координатор в отделе возвратов», — говорю я очередному одноразовому другу на сиденье рядом, — «Но я тружусь над карьерой как посудомойка».

Ты просыпаешься в О'Хейр, снова.

Потом Тайлер начал вклеивать члены во все подряд. Обычно крупным планом, — или влагалище размером как Гранд-каньон, с его эхом, — четырехэтажное, пульсирующее от давления крови, — это в то время, как зрители смотрели на танец Золушки с прекрасным принцем. Никаких жалоб не было. Люди так же ели и пили, но этим вечером что-то было по-другому. Люди вдруг ощущали себя больными или начинали плакать без причины. Только птичка-колибри смогла бы засечь работу Тайлера.