— Два года? — шепчет Марла, наклонив голову. О, благослови нас и поддержи нас! «Все, кто помнил меня два года назад, давно умерли, или может, выздоровели, и не вернулись». Помоги нам и спаси нас!
— Ладно, — говорит Марла, — Ладно, ладно! Можешь оставить себе рак яичек, — Большой Боб, здоровенный гамбургер, рыдает надо мной. «Спасибо». Проведи нас к нашей судьбе! Ниспошли нам мир и покой!
— Не за что! — Так я встретил Марлу.
Глава 5.
Тот парень, дежурный из охраны, мне все объяснил.
Носильщики не обращают внимания на тикающий багаж. Этот парень-охранник называл их — «швырялы». Современные бомбы не тикают. Но если багаж вибрирует, носильщики, — швырялы, — вызывают полицию.
Из-за этих указаний сотрудникам аэропорта насчет вибрирующего багажа я и поселился у Тайлера.
Я возвращался из Даллеса, в этом чемодане у меня было все. Когда много путешествуешь — привыкаешь брать с собой одно и то же в каждую поездку. Шесть белых рубашек. Двое черных брюк. Самый что ни на есть прожиточный минимум.
Походный будильник.
Беспроводная электробритва.
Зубная щетка.
Шесть смен нижнего белья.
Шесть пар черных носков.
Оказывается, когда я отбывал из Даллеса, мой чемодан вибрировал, если верить парню из охраны, так что полиция сняла его с самолета. В чемодане было все. Набор контактных линз. Красный галстук в синюю полоску. Синий галстук в красную полоску. Форменные галстуки, не клубные какие-нибудь. Плюс однотонно-красный галстук.
Список этих вещей обычно висел у меня дома на двери ванной.
Я привык считать своим домом высотный пятнадцатиэтажный кондоминиум, — что-то вроде шкафа-картотеки, — для вдов и молодых профессионалов. Рекламная брошюра обещала наличие пола, потолка и стен толщиной в фут между мной и любым стерео или включенным на полную громкость телевизором по соседству. Фут бетона и кондиционированный воздух, окна открыть нельзя, поэтому, — несмотря на кленовый паркет или световые реостаты, — семнадцать сотен кубических футов воздуха будут пахнуть последней приготовленной закуской или последним походом в ванную.