— Окажи мне услугу. Ударь меня изо всех сил.

Я не хотел, но Тайлер мне все объяснил, — насчет того, что не хочет умереть без единого шрама, что надоело только смотреть на профессиональные бои, и что не знаешь себя, если никогда не дрался.

И насчет саморазрушения.

На то время жизнь казалась мне слишком безукоризненной, — и, возможно, стоило все разрушить и создать из себя что-то получше.

Я посмотрел по сторонам и сказал — ладно. «Ладно», — сказал я, — «Только снаружи, на стоянке».

Мы вышли наружу, и я спросил Тайлера, — «Куда бить — в живот или по морде?» Тайлер ответил:

— Удиви меня.

Я сказал: «Это психоз, я никогда никого не бил».

Тайлер ответил:

— Так давай, психуй!

Я сказал: «Закрой глаза».

Тайлер ответил:

— Нет.

Подобно любому парню-новичку в бойцовском клубе, я глубоко вздохнул и ударил боковым с очень широким замахом, целясь Тайлеру в челюсть, как во всех ковбойских фильмах, которых мы насмотрелись, — и мой кулак встретился с шеей Тайлера.

«Черт», — сказал я, — «Не считается. Я еще попробую».

Тайлер ответил:

— Нет, все нормально, — и ударил меня прямым толчком, бах, будто боксерская перчатка на пружине из мультиков по утрам в субботу, — прямо в солнечное сплетение, и я отлетел к машине. Мы оба стояли: Тайлер — потирая рукой шею, а я — прижимая ладонь к груди. Мы оба знали, что попали во что-то, в чем никогда не участвовали, и, как кот и мышь из мультика, мы все еще живы, — и нам было интересно, сколько еще мы сможем из всего этого выжать, оставшись живыми.

Тайлер сказал:

— Здорово.

Я попросил: «Дай мне еще».