В прошлую неделю я хлопнул по плечу одного парня, и мы стали на очередь драться. У этого парня, должно быть, выдалась плохая неделька, — он заломил мне руки за спину в полном захвате и вмазывал лицом в бетонный пол, пока мои зубы не прорвали щеку насквозь, пока мой глаз не заплыл и не начал кровоточить, — и когда я, крикнув «стоп», посмотрел вниз на бетон — там был кровавый отпечаток половины моего лица.

Тайлер стоял рядом, и мы оба смотрели на маленькое окровавленное «О» моего рта и на маленький разрез моего глаза, смотревший на нас с пола, — и Тайлер сказал «Круто».

Я жму руку парню, говорю — «Классный бой».

А этот парень спрашивает:

— Повторим через неделю?

Пытаюсь улыбнуться опухшим лицом, отвечаю: «Глянь на меня, дружище. Может, лучше через месяц?».

Нигде не ощущаешь себя настолько живым, насколько ощущаешь это в бойцовском клубе. Когда стоишь с другим парнем в круге света, среди зрителей. В бойцовском клубе победа или поражение не играют никакой роли. Это не описать словами. Мышцы новичка, первый раз пришедшего в клуб, казалось, были сделаны из рыхлого теста. Через полгода они уже казались высеченными из дерева. Такой парень уверен, что может справиться с чем угодно. В бойцовском клубе стоит бормотание и шум, как в тренажерном зале, но в бойцовском клубе внешность ничего не значит. Здесь, как в церкви, с языков слетают истерические выкрики, и когда просыпаешься воскресным утром — чувствуешь себя спасенным.

После того последнего боя, парень, с которым я дрался, мыл пол, — а я звонил в свою страховую компанию, вызывал скорую. В больнице Тайлер сказал, что я упал с лестницы.

Иногда Тайлер говорит за меня.

Упал сам по себе.

Снаружи восходит солнце.

О бойцовском клубе не упоминают, потому что, кроме пяти часов, — с двух до семи воскресного утра, — бойцовский клуб не существует.

До того, как мы с Тайлером изобрели бойцовский клуб, — никто из нас ни разу в жизни не дрался. Когда ни разу не дрался — тебе все это интересно. Хочется узнать больше о боли, о своих возможностях против другого человека. Я был первым, кого Тайлер решился попросить, и мы оба сидели в баре, и никто не обращал на нас внимания, и Тайлер сказал: